Марта Кетро. Три аспекта женской истерики - цитаты, афоризмы, высказывания
16 сентября 2012
Не оторвать рук от его лица, следуя за линией бровей, падинами щек, изгибами губ, пугливым трепетом глаз под веками и хищной линией носа.
Не оторвать взгляда от его лица, снова и снова очерчивая профиль на фоне темного окна.
Не оторвать губ от его лица, шепотом рассказывая о темных волосах, об улыбке волчонка, о драгоценной складке в углу рта и непроницаемо ласковых глазах.
Не оторвать сердца от его лица, вспоминая.
Не оторвать взгляда от его лица, снова и снова очерчивая профиль на фоне темного окна.
Не оторвать губ от его лица, шепотом рассказывая о темных волосах, об улыбке волчонка, о драгоценной складке в углу рта и непроницаемо ласковых глазах.
Не оторвать сердца от его лица, вспоминая.
16 сентября 2012
Мне было бы приятно, если бы все мои друзья были свободны, а еще лучше, если бы они любили только одну женщину — понятно какую. Так спокойнее.
16 сентября 2012
Cтресс у меня постоянный, а релакса никакого, потому что настоящих самураев попускает от секса, алкоголя и наркотиков, но алкоголь мне противен, на наркотики нет времени, и не царское дело – трахать кого попало только ради здоровья.
16 сентября 2012
Красивый
Красивый настолько, что его голову я согласилась бы держать у себя на коленях, даже будь она отрублена.
16 сентября 2012
Вот оно, тело, без которого нет мне покоя. Каждую ночь я засыпаю на твоей руке – представляю её, твою руку, и засыпаю, прижавшись щекой. Эту трещину на пальце, поверишь ли, я целовала позавчера перед сном. А вчера – нет, вчера я так и не смогла заснуть, потому что ты звал меня, я же слышала, как ты звал.
16 сентября 2012
Никого, кроме нас нет, кого ты там себе придумал, какую другую любовь, если я уже вся в тебе, в твоих костях, в твоей плоти, и если я сейчас порежу руку, из меня потечёт твоя кровь, остальное тебе показалось, душа моя, моя любовь..
16 сентября 2012
Не слишком ли жирно Тебе: счастье в личной жизни и успехи в труде? Выбери что-нибудь одно, потому что у меня-то нет ни того ни другого. Не слишком ли жирно: сохранить и любимую, и любящую? И добрую, и красивую? И рыбку съесть, и любовью заняться?
16 сентября 2012
Она очень странная. Я всегда сомневалась в существовании роковых женщин, но вот она — да, роковая, но не в смысле порчи, а в плане искусства обольщения.
16 сентября 2012
Время – вот оно, уходит без любви, исчезает, и вместе с ним увядает моя очаровательная юность. Сначала я хвасталась, что меня принимают на улице за двенадцатилетнюю девочку, потом, что за девятнадцатилетнюю, а потом – уже стало неудобно об этом говорить. Юность утекает между пальцами, испаряется с каждым выдохом, а что же взамен, если все построено на имидже невинного ангела или распутного ребенка?
16 сентября 2012
Вот у меня было маленькое, злое, глупое сердце — его хватало только на одного мужчину, и никто там больше не помещался, ни моя семья, ни друзья, ни любовники.
16 сентября 2012
Конец весны не означает, что началось лето.
16 сентября 2012
И вот где-то на седьмом часу боли я понимаю, что это и есть настоящее одиночество. Когда «некому воды», всегда есть надежда, что случайно кто-то зайдет и подаст, спасет. А вот когда «спаситель» уже здесь, а ты все равно совершенно, абсолютно, феерически один, это — да.
16 сентября 2012
Маленькая, маленькая смерть
Истаскали выражение. Чего только маленькой смертью не обзывали — осень, оргазм, сон, расставание — всё у них маленькая смерть, канареечная такая.
А самая крошечная, с булавочный укол, — это мелкое мужское предательство. Кольнуло — отпустило, кольнуло-опустило, на большую смерть не набрать, но на усталое отвращение как раз хватит.
А самая крошечная, с булавочный укол, — это мелкое мужское предательство. Кольнуло — отпустило, кольнуло-опустило, на большую смерть не набрать, но на усталое отвращение как раз хватит.
16 сентября 2012
Все слова на Л закончились раньше, чем вчера, а О длится уже так давно, что нет смысла привязывать этот факт к первому сентября
16 сентября 2012
Месяц
это единица, которой я считаю время. Часы и минуты ненадежны, они то пролетают, то тянутся, дни слишком быстры, недели искусственны, а год — это очень долго для меня. А вот месяц в самый раз, я много чего успеваю и хорошо его чувствую, от первого до последнего дня, с его тающей и растущей луной, квартплатой, месячными, с изменением погоды от начала к концу. Месяцы и мгновения. Самые красивые имена у апреля, августа и февраля, а самое неудобное — ноябрь. Впрочем, всякий «брь» тяжело выговаривать.
16 сентября 2012
Этот город, в который я так редко возвращаюсь, опять изловчился и воткнул шило мне в сердце — сквозь всё, с чем я успела примириться в жизни, сквозь куртку, свитер и грудь.
16 сентября 2012
Не так много вещей причиняют мне горе, но маленькие животные, обреченные людьми на мучительную смерть, одна из них. Короткое, острое, незабываемое горе.
16 сентября 2012
Мы говорим о мужчинах, мы бесконечно долго, разнообразно, весело и беспечально говорим о мужчинах. Это не потому, что очередная любовная история поразила одну из присутствующих — просто многое из того, что было сделано каждой из нас, случилось ради, вопреки, посредством и с учётом мужчин. За плечом стоит тень, да не одна, а как на футбольном поле — четыре тени по всем сторонам света, тени любящих, любимых, забытых, незабываемых, ненавидимых, прощенных, жалких. Тех, которые отчасти сделали нас, пусть даже и своим бездействием, слабоволием, бездарностью вынудили нас стать такими, как мы есть. Не говоря уже об умных, сильных, смелых. Именно о них весь текст→
16 сентября 2012
Но главное, главное для меня — с ним было интересно. Лучшая игрушка, лучший учитель, лучший любовник, единственный друг.
16 сентября 2012
Со сладострастным намерением наговорить жестоких и честных слов, чтобы увидеть, как он под их весом буквально складывается пополам, пряча лицо и живот, потому что только любившая может столь экономными движениями нанести максимум разрушений… Да, продолжаешь, и оказывается, что по какой-то глобальной несправедливости ты испытываешь все нюансы его боли, и твои тонко заточенные орудия пыток превратились в стыдные, но от того не менее страшные, игрушки мазохиста. И в самом конце, добивающим ударом, когда вы разошлись, из последних сил доброжелательно, пообещав друг другу счастья (без себя), вот тогда тебя – не пулей, не тяжелым тупым предметом, а наилегчайшим прикосновением к плечу – весь текст→