Анатолий Мариенгоф. Циники - цитаты, афоризмы, высказывания
16 сентября 2012
Я вспоминаю детство, и у меня заболевает нежностью сердце
16 сентября 2012
Ребята, предлагаю в складчину сводить Мишку к мадам Тузик.
16 сентября 2012
Как часто у прекрасного – судьба Джоконды. Проклятая судьба!
16 сентября 2012
Когда мой друг увидел у Лидии Владимировны две еле уловимые морщинки у косячков рта, он сказал: — Время аккуратный автор. Оно не забыло поставить дату и под этим великолепным произведением.
16 сентября 2012
– Ну, а чего, Мишенька, всегда хочется?
– Тебя, Фрося.
– А вот глупый, и не знаешь: всегда хочется ничего не делать.
– Тебя, Фрося.
– А вот глупый, и не знаешь: всегда хочется ничего не делать.
16 сентября 2012
Полицмейстерская дочка становилась похожа на пузырек с рецептом. Ее нужно было принимать по каплям, чтобы не отравиться насмерть.
16 сентября 2012
Мы все не очень долюбливаем правдивые зеркала. По всей вероятности, их недолюбливали и сидоняне (эти первые кокеты древности), и венецианцы XIII века, любовавшиеся собой в зеркала из дутого стекла на свинцовой фольге.
16 сентября 2012
А у мужчин, как правило, после цирюльника физиономии делаются глупее процентов на семьдесят пять.
16 сентября 2012
Ужасная несправедливость: мужчины краснеют до шестидесяти лет, женщины – до шестнадцати.
16 сентября 2012
С тонких круглоголовых лип падают жёлтые волосы.
16 сентября 2012
Ольга скончалась в восемь часов четырнадцать минут.
А на земле как будто ничего и не случилось.
А на земле как будто ничего и не случилось.
16 сентября 2012
Я уверена, что эти девушки попали на улицу из-за своей доброты. Им нравилось делать приятное людям.
16 сентября 2012
Каждый из нас придумывает свою жизнь, свою любовь и даже самого себя.
16 сентября 2012
Звезды будто вымыты хорошим душистым мылом и насухо вытерты мохнатым полотенцем. Свежесть, бодрость и жизнерадостность этих сияющих старушек необычайна.
16 сентября 2012
Вокруг могучая грязь. Она лежит, как разъевшаяся свинья, похрюкивая и посапывая.
16 сентября 2012
Вон на той полочке стоит моя любимая чашка. Я пью из нее кофе с наслаждением. Ее вместимость три четверти стакана. Ровно столько, сколько требует мой желудок в десять часов утра.
Кроме того, меня радует мягкая яйцеобразная форма чашки и расцветка фарфора. Удивительные тона! Я вижу блягиль, медянку, яpь и бокан винецейский.
Мне приятно держать эту чашку в руках, касаться губами ее позолоченных краев. Какие пропорции! Было бы преступлением увеличить или уменьшить толстоту фарфора на листик папиросной бумаги.
Конечно, я пью кофе иногда и из других чашек. Даже из стакана. Если меня водворят в тюрьму как «прихвостня буржуазии», весь текст→
Кроме того, меня радует мягкая яйцеобразная форма чашки и расцветка фарфора. Удивительные тона! Я вижу блягиль, медянку, яpь и бокан винецейский.
Мне приятно держать эту чашку в руках, касаться губами ее позолоченных краев. Какие пропорции! Было бы преступлением увеличить или уменьшить толстоту фарфора на листик папиросной бумаги.
Конечно, я пью кофе иногда и из других чашек. Даже из стакана. Если меня водворят в тюрьму как «прихвостня буржуазии», весь текст→
16 сентября 2012
В этой стране ничего не поймешь: Грозного прощает и растерзывает Отpепьева; семьсот лет ведет неудачные войны и покоряет народов больше, чем Римская Империя; не умеет делать каких-то «фузей» и воздвигает на болоте город, прекраснейший в мире.
16 сентября 2012
Мне пpиходит в голову мысль, что люди pодятся счастливыми или несчастливыми точно так же, как длинноногими или коpотконогими.
16 сентября 2012
Неожиданно я начинаю хохотать. Громко, хрипло, визгливо. Торопливые прохожие с возмущением и брюзгливостью отворачивают головы.
Однажды на улице я встретил двух слепцов — они тоже шли и громко смеялись, размахивая веселыми руками. В дряблых веках ворочались мертвые глаза. Ничего в жизни не видел я более страшного. Ничего более возмутительного. Хохочущие уроды! Хохочущее несчастье! Какое безобразие.
Если бы не страх перед отделением милиции, я бы надавал им оплеух. Горе не имеет права на смех.
Однажды на улице я встретил двух слепцов — они тоже шли и громко смеялись, размахивая веселыми руками. В дряблых веках ворочались мертвые глаза. Ничего в жизни не видел я более страшного. Ничего более возмутительного. Хохочущие уроды! Хохочущее несчастье! Какое безобразие.
Если бы не страх перед отделением милиции, я бы надавал им оплеух. Горе не имеет права на смех.